-
Едва ли русские массы настроены против [всего] немецкого более враждебно, нежели чехи в Богемии и Моравии, словенцы на территории бывшего Германского союза и поляки в Галиции.
-
Давая мне читать нераспечатанные донесения [из Берлина] и кокетничая своим доверием, Горчаков обычно говорил «vous oublierez ce que vous ne deviez pas lire» [«вы забудете то, что вам не следовало читать»], в чем, разумеется, я давал слово, просмотрев в соседней комнате депеши.
-
Всегда бывает хуже тому, кто при заключении договора дает залог, а потом не исполняет условленного.
-
Если б я не надеялся на моего Бога, то я ставил бы ни во что земных царей.
-
Выбор правильного или ложного направления сводится нередко к минимальным, но решительным поворотам, зачастую к тону или подбору слов того или иного международного документа.
-
Не всякий доктор может помочь; другой, пожалуй, наделает еще хуже.
-
Знает ли кто—нибудь, чего он хочет?
-
У меня возникает тягостное впечатление, когда я вижу, что в большом национальном вопросе, который занимает общественное мнение, то самое собрание [ландтаг], которое считается в Европе средоточием прусского ума и патриотизма, не может подняться выше позиции импотентного отрицания.
-
В наши дни сохранение тайны всегда сомнительно.
-
Для немцев колонии — роскошь, словно у польских аристократов, которые спят без простыней, но зато таскают собольи шубы.
-
Борьба и соперничество Австрии с нами [Германией] заслуживает нисколько не большего наказания, чем наша борьба с Австрией.
-
В задачи Германской империи не входит жертвовать достоянием и кровью своих подданных для осуществления желаний соседа.
-
Для меня все партии довольно безразличны, даже совершенно безразличны.
-
Сообщения от Англии, Италии и Испании при нужде можно прочесть; но от России — нет. Я, кажется, единственный в министерстве иностранных дел, понимающий по—русски.
-
По воскресеньям не следовало бы работать не столько из опасения нарушить заповедь, как ради отдыха. Это не относится к государственной службе, особенно дипломатической, на которой получаются в воскресенья депеши, требующие исполнения.
-
Мы, немцы, боимся Бога, но более никого на целом свете! Именно богобоязнь заставляет нас любить и сохранять мир.
-
В настоящее время для крупного правительства едва ли возможно полностью применить все силы своей страны для помощи другой дружественной стране, если это вызывает порицание народа.
-
Когда много немцев одинакового мнения, то с ними трудно справиться.
-
Что приходит к нам на незнакомом языке, то поступает в архив.
-
Я думаю вообще, что Франция впоследствии распадется на несколько частей; на партии она уже распалась… Весьма возможно, что каждая часть будет следовать своим убеждениям: одна будет стоять за республику, другая — за Бурбонов, третья — за Орлеанов, четвертая — за Бонапартов, — нечто вроде патриархов, Иудеи, Галилеи и т. д.
-
Делайте свое дело, а политику я потащу на себе.
-
Я не понимаю, как можно жить без веры в откровенную религию, Бога, творящего добро, в высшего судью и будущую жизнь — и делать свое дело, и воздавать каждому по заслугам.
-
Нам [Германии] позднее потребуется австрийская мощь для нас самих.
-
Я рассматриваю Англию как старого и традиционного союзника, с которым у нас нет конфликтующих интересов.
-
Пруссия получит полную свободу для выполнения своей миссии в Германии только в том случае, если перестанет придавать большое значение симпатиям правительств малых государств.
-
Мы не можем творить историю. Перевести вперед свои часы — не значит ускорить течение времени.
-
Пруссия никогда не потерпит возрождения самостоятельной Польши...
-
С утра до вечера я страдаю разлитием желчи из—за лживой, клеветнической недобросовестности оппозиции и из—за упрямой, злостной преднамеренности, с которой она игнорирует все мои доводы, и из—за бессмысленного верхоглядства массы…
-
Москва — город действительно как город красивейший и оригинальнейший из существующих.
-
Я мог завоевать полное доверие монарха, только продемонстрировав ему, что не боюсь парламента в деле реорганизации армии, без которой невозможны ни война, ни даже обеспечение безопасности государства. Эта борьба стоит мне нервов и жизненных сил. Но я победил всех! Всех!
-
Мне не могут запретить думать, но охотно помешали бы облекать мысли в слова, и если бы это было возможно, на меня давно надели бы намордник.
-
Честные послыкороля неподкупны!
-
Ни одному лесничему не придет на ум рубить березу, которая должна еще пустить побеги, при ущербе луны.
-
Войны лишь укрепят нацию!
-
Война с Австрией станет все же рано или поздно неизбежной, коль скоро венское правительство снова возобновило политику подавления Пруссии.
-
Скандалить с венским кабинетом опасно.
-
Знатное имя, но не знатные манеры!
-
Оппозиция делает все партийной проблемой, даже вопрос с железными дорогами.
-
Я обнаружил, что евреи более отличаются своим исключительным интеллектом и способностью к административным функциям.
-
Без победы над Францией не может возникнуть Германская империя.
-
Даже лучший совет не поможет, если неправильно воплощать его в жизнь.
-
Лучшее, что мы, по моему мнению, можем сделать — это обращаться с Россией как с изначально существующей опасностью, против которой у нас наготове защитные валы, но которую мы не в состоянии стереть с лица земли.
-
Россия будет иметь великое будущее, а народ ее велик и сам по себе...
-
Германия без дружбы с Россией погибнет.
-
В течение десятилетий я боролся против склонности парламентских деятелей и министров изменять и смягчать правительственные законопроекты при обсуждении в комиссиях и под закулисными влияниями лидеров фракций.
-
Пришло время жарить пули и выпекать бомбы. Готовьтесь к войне!
-
Санкт—Петербург красив, известно; но если бы я отдался чувству удивления, то оно относилось бы к чрезвычайной оживленности улиц…
-
Я никогда не был доктринером, слепо держащимся за те слова, что сказаны мною ранее.
-
Заблуждается тот, кто оценивает меня с точки зрения оппозиции образца 1848 года. Придерживаясь взглядов "Кройццайтунг", править невозможно.
-
Однообразие форм было не для меня.
-
Германия от притока буйной славянской крови не усилится, напротив, ослабится.
-
Чем полнее картина страданий, тем полнее чувство победы.
-
Ах, как все вздорожало во времявойны.
-
Поддержание отношений с дворами Европы на уровне послов и посланников — это еще не политика, а лишь заведение приятных знакомств, какие возникают в светской жизни.
-
Наша [Германии] политика приводит меня в дурное настроение; мы остаемся челноком, который бесцельно носится по собственным волнам под порывами чужих ветров; и это грубые и дурно пахнущие ветра.
-
Готовности к открытому вероломству [в другую страну] не проявляют даже софистские и насильнические правительства, пока не наступает force majeure [непреодолимая сила] бесспорных интересов.
-
Здесь, в России, я оставляю самый сладкий кусок своей жизни. Уверен, что на старости жизнь в Петербурге будет мне вспоминаться, как волшебный сон.
-
Вообще для охотника в России недурно. Даже и холод не так невыносим; так как каждый привык уже принимать против него меры: все дома нагреваются надлежащим образом, даже лестницы и прихожие — даже и манеж — и никому не приходит в голову зимою делать визиты в цилиндре, напротив, одеваются в шубу и меховую шапку.
-
Смотрю назад на свою каждодневную работу с удовлетворением.
-
Германская дружба для того, кто ее добился, надежнее английской.
-
Если хочешь чего—нибудь основательного, то залог никогда не может быть велик.
-
Мы — пруссаки и хотим остаться пруссаками; я знаю, что этими словами я выражаю убеждение прусской армии, убеждение большинства своих соотечественников, и я молю Бога, чтобы мы еще долго оставались пруссаками.
-
Вы не знаете этой публики! Наконец, еврей Ротшильд… это, я вам скажу, бесподобная скотина. Ради спекуляций на бирже он готов похоронить всю Европу, а виноват… я?
-
Борьба является содержанием жизни всей природы, всего сотворенного.
-
Единственным прочным залогом русских дружеских отношений служит личность царствующего императора, и если она не представляет такой гарантии, то при таких условиях на союз с Россией в случае нужды в нем не всегда следует в полной мере полагаться.
-
Мы [Германия] больше не домогаемся любви — ни во Франции, ни в России.
-
Мне самой природой было суждено стать дипломатом: я родился первого апреля.
-
Я убежден — вы будете совершенно иначе смотреть на те вопросы, которые занимают нас сегодня, год спустя, имея позади длительную череду полей сражений и пожарищ, нищеты и стонов, сотен тысяч трупов и многомиллионных долгов.
-
Пишите тонко, но без насмешки, дипломатически; дипломаты даже при объявлении войны бывают вежливы.
-
Значение слов "авось" и "ладно" я освоил. Но не понял слово "ничего". Русские при встрече на вопрос о жизни отвечают, что "живут ничего". Сейчас, когда я ехал во дворец, извозчик на повороте вывернул меня на панель, я стал ругаться, а он отряхивал на мне пальто со словами: "Ничего.., это ничего". Между тем из словаря я уже выяснил, что "ничего".., ничего, и только!
-
С каким удовольствием я бы ушел! Мне нравится сельская жизнь, лес и природа. Если бы не моя вера в Господа, я бы завтра же упаковал свои вещи, уехал в Варцин и выращивал бы овес. В таком случае я даже не признавал бы власти короля.
-
Россия — нерушимая империя, которая сильна своим климатом, своими пустынными просторами и своей непритязательностью…
-
У евреев нет настоящего дома, своего собственного. Они кочевники. Сион — это их собственная родина. А иначе они принадлежат всему миру и сохраняют солидарность.
-
Она [Изабелла Лорейн—Смит] заставляет кипеть мою горячую кровь.
-
Пусть разразится война, где и с кем угодно, и все прусские клинки радостно засверкают на солнце.
-
В больших городах, где народонаселение густо, индивидуальность скоро исчезает. Различные мнения, схваченные как бы на лету по слуху, перетолковываются толпою, передаются газетами и за пивом так укрепляются, что искоренить их совершенно невозможно.
-
Если хочешь одурачить мир, скажи ему правду.
-
Главное сделано! Теперь нам осталось совершить сущую ерунду — заставить австрийцев полюбить нас [немцев].
-
Только никаких сентиментальных союзов, в которых сознание того, что ты поступил хорошо, призвано стать расплатой за благородство жертвы.
-
Никогда ничего не замышляйте против России, ибо на любую вашу хитрость она ответит своей непредсказуемой глупостью.
-
В Берлине меня считают вроде чучела, которым удобно пугать дурашливых младенцев. Чувствую, что мне ходу не дадут. Я бы с восторгом остался послом в Петербурге до конца своих дней. Меня заботит здесь только страшная дороговизна дров и необходимость всюду давать чаевые.
-
Единственной здравой основой крупного государства, и этим оно существенным образом отличается от малого, является государственный эгоизм, а не романтика.
-
Германская армия есть учреждение, которое не может зависеть от переменчивого большинства рейхстага… Сделать численность армии мирного времени зависимой от сиюминутной расстановки сил и настроения рейхстага невозможно. Не занимайтесь подобными фантазиями, господа!
-
В своих делах хорошо понимаешь, что ты можешь быть столь же умен, как все мудрецы этого мира, и все же каждый шаг делаешь в неизвестность, словно ребенок.
-
Глупость — дар Божий, но не следует им злоупотреблять.
-
Многие из евреев хорошие и порядочные люди... у них свои достоинства. Они известны как люди, уважающие своих родителей, соблюдающие семейную верность, а также славятся своей благотворительностью.
-
Он [А.М.Горчаков] как всегда с улыбкой примадонны на устах и с ледяным компрессом на сердце.
-
Я прощаюсь с прошлым, как с покойным, которого искренне любил…
-
Только светская власть может существовать в Германии. Любое повышение роли одной из конфессий грозит национальным расколом.
-
Англия навсегда утратила дружбу, уважение и доверие всего мира.
-
Мы готовы были бы охотно помочь Англии во всех вопросах. Но мы не можем ради этого жертвовать нашими хорошими отношениями с Россией.
-
По—настоящему, благонамеренно, справедливо и разумно направленный абсолютизм есть лучший образ правления. Где нет его, там все распадается: один хочет то, другой то — вечное колебание и застой.
-
По сравнению с писательством игра на скачках — солидный, надежный бизнес.
-
Господа, будем работать быстро! Поможем Германии, так сказать, взобраться в седло! Уж поскакать—то она сможет.
-
Кто называет меня бессовестным политиком, пусть сначала испытает на этом плацдарме собственную совесть.
-
Мы [Германия] — единственная держава, которая имеет причины быть довольною; нам незачем кому—либо делать одолжение, если не уверены, что и нам, в свою очередь, сделают одолжения.
-
Прошедшую ночь спросил я солдата, который стоит на часах у наших дверей, хорошо ли ему и как он ест; при этом я узнал, что он голодает уже в продолжение двух суток. Тогда я вернулся домой, пошел в кухню, отрезал большой ломоть хлеба и подал часовому; это ему, очевидно, очень понравилось.
-
Если бы в Венгрии всегда брали верх трезвые политические соображения, то эта храбрая и независимая нация ясно понимала бы, что, будучи островом среди необъятного моря славянского населения, она при своей относительно небольшой численности может обезопасить себя, только опираясь на немецкий элемент в Австрии и Германии.
-
По моему мнению, нам следует опасаться французского нападения; произойдет оно через десять дней или через десять лет, это вопрос, на который я не могу ответить.
-
Все мы — народ, и правительство — тоже.